Писатель-историк сократил раздел о предвоенных представлениях о бомбардировках с воздуха и объяснил, почему исключил отрывки о Г. Д. Уэллсе
В процессе работы над главой о предвоенном времени к новой книге Home Fires Burning автор принял решение исключить несколько сотен слов, в которых рассматривались идеи Герберта Джорджа Уэллса о воздушных бомбардировках. По его словам, это решение отражает смену центральной темы исследования: если ранее он занимался концепцией «ударной» стратегии с воздуха, предполагающей немедленное разрушение городов и подрыв готовности нации вести войну, то теперь фокус сместился на «эмоции воздушных налетов» — то есть на чувства и реакции гражданского населения во время авиационных атак.
Автор отмечает, что хотя Уэллс является одним из самых известных предвоенных писателей, предупреждавших о разрушительной силе авиации и ярко описывавших картины пожаров и гибели мирных жителей, его образы не обязательно отражали массовое общественное восприятие угрозы бомбежек в предшествующие годы. В известных романах и публицистических работах Уэллса содержатся впечатляющие описания «опустошённых городов» и «гигантских дирижаблей, затемняющих небо», но, по мнению исследователя, эти художественные и мыслительные конструкции не были распространёнными представлениями среди широких слоёв общества того времени.
По аргументации автора, современники скорее тревожились по поводу воздушной разведки, атак по военно-морским объектам и господдерживающей инфраструктуры, а не о прицельном обстреле мирных кварталов. В материалах о так называемых «паниках из-за фантомных дирижаблей» начала XX века — случаях массовых сообщений о виденных в небе воздушных кораблях — почти не прослеживается страх перед тем, что наблюдаемые аппараты собираются бомбить гражданских. Основные опасения населения и властей были связаны с возможным использованием авиации для шпионажа, диверсий или для подрыва морского превосходства противника, а не с представлениями о мгновенном «ударе в ноль» по городам.
Автор признаёт, что в прошлом его собственные работы и заголовки отчасти перекликались с образностью Уэллса: в названиях и формулировках он ссылался на ранние предсказания о войне в воздухе. Тем не менее, при подготовке новой книги он решил не включать длинные отрывки об Уэллсе только потому, что тот был важной культурной фигурой: эти отрывки плохо стыковались с основной линией аргументации — анализом переживаний и эмоциональных реакций населения на угрозу налётов.
Исследователь подчёркивает, что это не означает полного отказа от обращения к теме «ударного» применения авиации или к творчеству Уэллса в дальнейшем. Просто теперь такие обращения будут мотивированы и встроены в другую проблематику. В качестве примера того, как Уэллс описывал возможные последствия воздушной войны, цитируются фразы о городах «в огне» и людях, смешанных в «кучах трупов», а также рассуждения о рычагах общественного порядка, нарушении тыловых коммуникаций и возможных голодных бунтах, которые, по мнению самого Уэллса, могли последовать за авиационными атаками.
Автор также ссылается на современные исследования, показывающие, что общественное воображение периода перед началом большой европейской войны искажено ретроспективным знанием о том, что последовало позже. Он призывает учитывать, что люди того времени жили «впереди», а не «назад», и что историки должны избегать ошибок, приписывая предвоенному обществу те страхи и ожидания, которые сформировались позже.
В результате редакции глава о предвоенном периоде в новой книге стала короче, но, по словам автора, более сфокусированной: вместо повторного обсуждения общеизвестных художественных образов он предпочёл сосредоточиться на том, какие именно волны тревоги действительно волновали цивильное население при появлении первых авиационных технологий и как эти переживания повлияли на восприятие войны с воздуха.
